Родился 20 Мая 1913 года в станице Мингрельская, ныне Абинского района Краснодарского края.

После завершения обучения в 5 классах сельской школы начал работать в колхозе и трудился сапожником. После окончания в Новороссийске ФЗУ устроился в Таганроге на завод «Красный котельщик» арматурщиком.

В 1934 - 1938 и 1941 - 1946 годах служил в Красной Армии. В 1937 году окончил Сталинградскую военную авиационную школу лётчиков. Работал лётчиком - инструктором в аэроклубе.

С января 1942 года, окончив Курсы усовершенствования начсостава ВВС ВМФ в Моздоке, Лейтенант К.Ф. Ковалёв сражался в составе 21-го истребительного авиационного полка. В Ноябре 1942 года переведён в 13-й авиационный полк. Участвовал в сражении под Ленинградом, в освобождении Прибалтики, в боях за Восточную Пруссию.

К середине октября 1943 года заместитель командира эскадрильи 13-го истребительного авиационного полка (9-я штурмовая авиационная дивизия, ВВС Балтийского флота) Старший лейтенант К.Ф. Ковалёв совершил 350 боевых вылетов, в 35 воздушных боях сбил лично 12 и в составе группы 12 самолётов противника.

22 Января 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К 1945 году командир эскадрильи 14-го Гвардейского истребительного авиационного полка ВВС КБФ Гвардии капитан К.Ф. Ковалёв выполнил около 500 успешных боевых вылетов. Участвуя в 54 воздушных боях сбил 34 самолёта противника.

В 1945 году окончил Высшие офицерские курсы ВВС ВМФ. С 1946 года Капитан К.Ф. Ковалёв - в запасе. Жил и работал в Краснодаре. Умер 16 Февраля 1995 года.

Награждён: Орденом Ленина, медалью «Золотая Звезда» (22.01.1944), тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, медалями «За оборону Ленинграда», «За Победу на Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 г.г

На этой карте вы видите пункты, где балтиец Ковалёв встречался с врагами и одерживал победы над ними.

БАЛТИЙСКИЙ ЛЁТЧИК КОНСТАНТИН КОВАЛЁВ УНИЧТОЖАЕТ ВРАГА

Велик и прекрасен наш город Ленина. Горделиво и непоколебимо стоит- он на северо-западных границах необъятного Советского Союза. И нет на нашей земле человека, который бы не любил свою северную столицу, который не преклонялся бы перед стойкостью славного города-героя, сумевшего в самые тяжёлые для страны дни остановить у стан своих озверелые полчища гитлеровских захватчиков

Сегодня мы рассказываем о; том, как кубанский парень, бывший железобетонщик, ныне балтийский лётчик Константин Ковалёв, защищает Ленинград.

Вот несколько боевых эпизодов славного лётчика.

Был май. Ковалёв, как всегда, поднялся в числе первых. По кругу над аэродромом ходили «Ильюшины». Они получили ответственной задание и прикрывать их поручили Ковалёву и его товарищам, как опытным лётчикам прикрытая.

Вскоре самолёты скрылись. Над заливом показались «Фиаты» и «Фокке-Вульфы». Их было до 20. Маневрируя, немцы старались занять выгодные позиции для атаки штурмовиков. Ковалёв и его ведомые, своевременно заметившие врага, не зевали. Они первыми бросились на перерез и завязали воздушный бой. И хотя преимущество было явно на стороне противника, смелая атака советских истребителей внесла замешательство в его ряды. «Фиаты» дрались с опаской и ловили момент. Один «Фиат» попытался врезаться в строй наших машин и даже приблизился на дистанцию атаки к лётчику Кириллову.

В этот момент Ковалёв находчиво произвёл разворот и оказался у самого «Фиата». Последовали выстрелы. Они были мгновенны и точны. Немец попытался встать в вираж, но машина не слушалась. Сражённая огнём Ковалева, она врезалась в воду вблизи острова. Теперь немцы вынуждены были бежать. Наши штурмовики, выполнив боевое задание, благополучно вернулись на свой аэродром, сопровождаемые истребителями прикрытия группы Ковалева.

Трудно вести бой лётчикам сопровождения, они прикованы к охраняемым ими штурмовикам, но никогда ещё не было случая, чтобы при встрече с противником Ковалёв занимал оборонительную позицию.

Ковалёв повёл группу прикрытия в район островов Н. в Финском заливе, где были обнаружены вражеские корабли. Когда наши самолёты приблизилась к кораблям, в воздухе показались 2 «Фокке-Вульф-190» и 5 «Фиатов».

Ковалёв приказал части сопровождавших подойти ближе к штурмовикам, а сам с ведомым ринулся к «Фокке-Вульфам». Давно мечтал Ковалев о встрече с прославленными немецкой пропагандой «новейшими скоростными» истребителями. И вот теперь, когда они появились под Ленинградом, разделаться с ними и решил Ковалев. Завязался воздушный бой. Немцы с большой дистанции выпаливали впустую длинные очереди пуль. Балтийцы ловко вывертывались из-под ударов, и сами заходили в атаки. Бой был труден. Он продолжался уже несколько минут. Наконец, Ковалёв, после удачно выполненного манёвра, оказался сзади одного «фока». На размышления ни секунды! Следует атака—и «Фокке-Вульф» подбит. Он падает в воду и это наблюдают многие экипажи.

Когда Ковалёв развернулся к своим, он увидел второго «фока». Немец оторвался от ведомого и шёл в хвост к лётчику Присяжнюку. В погоне немец увлёкся и не заметил подлетевшего Ковалёва, который приблизился и с небольшой дистанции выпустил по врагу очередь. Второй «Фокке-Вульф» был сбит. Он упал тоже в воду западнее острова С.

Однажды Ковалеву пришлось очень туго. В воздухе против его группы появилось в три раза больше истребителей противника. Яростные атаки следовали одна за другой. Врагу удалось подбить машину Ковалёва, ранить его в голову. Положение казалось безвыходным, вот-вот отвалится развороченная плоскость, покинут силы. Немцы уже торжествовали победу. Ещё одна-две атаки и советский самолет врежется в землю.

Но преждевременным было торжество противника. Мужественный лётчик нашёл в себе силы, перехитрил врага, имитировал падение, скрылся на фоне леса и дотянул до своей территории.

Храбро защищает Константин Ковалёв город Ленина. Долго останется в памяти случай, когда Ковалёв один сражался с 8 «Фокке-Вульфами». Много потребовалось тогда мастерства, находчивости и военной хитрости, чтобы в неравной схватке выйти победителем. Как-то, тренируя молодых лётчиков, Ковалёв поднялся над своим аэродромом, Он привычно сделал круг и дождался ученика. Лётчик Хорунжий поспешил пристроиться к ведущему. Начался учебно-тренировочный полёт. Спустя несколько минут, Ковалев услышал радио: «В районе полёта самолёт противника».

Ковалёв осмотрелся. — Ковалёв, недалеко от вас «стодесятый». Приказав приблизиться к себе ведомому, Ковалёв пошёл на сближение с противником. Вот и «стодесятый», его прикрывает пара «Мессершмиттов». Немец корректирует огонь батарей, ведущих обстрел Ленинграда.

Учебный полёт превратился в боевой. Ковалёв и Хорунжий взяли потолок в 3.000 с с лишним метров и, когда сблизились с противником, — оказались выше его. Зайдя с солнечной стороны сзади Ковалёв с дистанции в 100-150 метров ударил по стрелку. Стрелок был убит, «Стодесятый» бросился наутёк, он круто планировал в свой тыл. Но Ковалёв пошёл на преследование. Оно было недолгим. Ещё одна атака, с предельно короткой дистанции— 25 метров — и корректировщик врезался в землю. Прикрывавшие его «Ме-109» не смогли помешать атакам Ковалева, Его хорошо защищал ученик Хорунжий.

Так внезапность, прицельный огонь и стремительность атак балтийского аса обеспечили победу.

Константин Ковалёв провёл много воздушных боёв, и почти все они кончались его победой. Он совершил за время войны 350 боевых вылетов. За это время он выполнял сложные и ответственные задания — 42 раза он ходил на разведку, 34 раза штурмовал на истребителе скопления вражеской пехоты и техники под Ленинградом, 102 боевых вылета он совершил, сопровождая на бомбо-штурмовые удары «Ильюшины-2»

В воздушных боях лично и в группе он сбил 28 вражеских самолетов: 11 «Фиатов», 7 "Фокке Вульфов», 6 «Мессершмиттов-109», 1 «Моран», 1 «Юнкерс-87», 1 «Месоершмитт-110» в 1 «Брустер».

Боевой счёт балтийского лётчика аса Константина Ковалёва не окончен. На подступах к Ленинграду, в водах Финского залива, Ладожского озера и на Карельском перешейке ещё найдут свою могилу фашистские бандиты.

Об этом позаботятся балтийский лётчик Ковалёв.

Старший лейтенант Л. РЯХОВСКИЙ

Кавалер трех орденов Красного Знамени старший лейтенант Ковалев воюет на Балтике с первых дней отечественной войны. За ним числится уже свыше 400 боевых вылетов. Он одинаково искусен и в разведке, и в штурмовке, и в боях.

Ковалев провел 38 воздушных боев. В них он сбил 28 немецких самолетов (15—лично, остальные — в паре). Только за последние пять месяцев он уничтожил 21 фашистскую машину. Фюзеляж самолета Константина Ковалева усеян маленькими красными звездочками. Их 28. За каждой из них скрывается смертный поединок с врагом, огромнейшее напряжение воли и мастерства летчика.

Старший лейтенант очень скромен.

— Мы сбили, — говорит Ковалев даже в тех случаях, когда бои вёл он один.

... Над аэродромом пролетела пара «Яковлевых».

— Что он так носится? — удивленно произнес молодой пилот Соловьев, указывая на одну из машин.

Действительно, самолет бросался из стороны в сторону, как говорят, «колбасил»: делал бочки, иммельманы, петли, свечи. Можно было подумать, что пара вернулась после удачного воздушного боя и летчик выражал свое ликование. Но было известно, что пара вылетела на учебно-боевую подготовку, и поэтому так удивился молодой летчик.

На самом деле это была не рисовка, не озорство, не бесцельная удаль, а постоянный тренаж в технике пилотирования, средство сохранить свое мастерство на неизменно высоком уровне. Но и это не все.

— Это же Ковалев. Ты что, не знаешь его? Я летал с ним. Он многих водил, — сказал стоявший тут же пилот Манерко. — В какие только передели каждый из нас не попадал с ним, а всегда выкручивались, да еще немцев сбивали. И все благодаря ему. Ковалев никогда не летает по прямой. Он ложится то на крыло, то на спину, Поэтому он все видит и в небе и на земле. Он видит куда больше каждого из нас.

Какое бы количество самолетов ни было в воздухе, он видит их все. Поэтому не было случая, чтобы Ковалев в бою потерял ведомого. В какие только схватки ни вступал он в паре с молодыми лётчиками. Вряд ли забудет свой первый боевой вылет летчик Хорунжий.

Дорогу нашим штурмовикам к цели преградили 13 «Фиатов». Пара Ковалева шла в сковывающей группе. Он привычно, словно перед ним были один — два неприятельских самолета, пошел по прямой. Он то ложится на крыло, то на спину, Поэтому он все видит и в небе и на земле. Он видит куда больше каждого из нас.

Какое бы количество самолетов ни было в воздухе, он видит их все. Поэтому не было случая, чтобы Ковалев в бою потерял ведомого. В какие только схватки ни вступал он в паре с молодыми лётчиками. Вряд ли забудет свой первый боевой вылет летчик Хорунжий.

Дорогу нашим штурмовикам к цели преградили 13 «Фиатов». Пара Ковалева шла в сковывающей группе. Он привычно, словно перед ним были одни—два неприятельских самолета, пошел в атаку.

— Мне даже немножко страшновато тогда стало, — вспоминает теперь Хорунжий.

Ковалев ни на секунду не выпускал из поля зрения своего ведомого. В то же время он успевал следить за каждым «Фиатом». Ведущий не только сам наносил удары врагу, но успел отбить пять атак, направленных против ведомого, сбив при этом один «Фиат». Хорошая осмотрительность решила исход боя в пользу нашей пары.

Ковалев на собственном опыте убедился, насколько важно первым увидеть противника. Это было в начале его боевой деятельности на Балтике. Старший лейтенант пришел на фронт не новичком в летном деле: он учился в аэроклубе, работал в училище инструктором. Но каким нерасторопным он чувствовал себя в этом первом воздушном бою с опытным врагом. Какими недостаточными оказались знания тактики боя, как не хватало умения. Увлеченный воздушной схваткой с «стодевятыми», даже тогда, когда они были отогнаны, Ковалев не заметил, как мимо него прошел вражеский бомбардировщик. Об атом ему сообщил командир, но было поздно: «Юнкерс» ушел. С тех пор Ковалев я выработал правило: первым увидеть врага и сбить его.

Истребитель призван уничтожать врага. Это твердо усвоил Константин Ковалев. Сын советской Кубани, он страстно ненавидит немцев. Есть у него для этого и личные основания. Долгое время он не знал о судьбе своей семьи. Только когда был очищен Сталинград, пришла желанная весточка от родных. Вскоре он побывал у них. Он увидел разрушенный до основания город-красавец. В станционной будке, при свете коптилки, старая мать поведала сыну жуткую историю жизни в канализационных трубах в наполовину занятом немцами городе.

В те дни, когда Ковалеву не удается встретиться с врагом, он скучает. Еще больше он расстраивается, если кто-либо из летчиков, встретив в воздухе немца, не убьет его.

Однажды мы с Ковалевым сидели в землянке. Вдруг в воздухе забили пулеметы, пушки, заревели моторы. Мы выбежали наружу. Над головами почти на бреющем полете пронеслись четыре истребителя. Короткий бой еще продолжался, когда один из техников притащил к командному пункту ошметки от подбитого «Фокке-Вульф-190». Бой вела пара молодых летчиков, учеников. Ковалева — Вытоптов и Хорунжий. Оказывается, «Фокке-Вульфы» преследовали их издалека, но были замечены только при подходе к аэродрому.

Чувствуя за собой вину, летчики подошли к командному пункту молча. Произошла длинная, томительная пауза. Все ждали, что скажет командир.

— Это мне не нравится, — медленно произнес Ковалев. — Видеть рядом с собой немца и не убить его. Вы могли рубануть их обоих. У вас был козырь—высота, но вы не использовали ее. В все оттого, что не видели врага. — И Ковалев тут же до мельчайших подробностей показал, как удобнее было бы нанести немцам удар.

Ковалев не любит, когда враг трусит, отвиливает от боя. Он ищет более решительного и искусного противника, как правило, берет на себя ведущего, а с ведомыми поручает разделываться товарищам. Однажды, когда он летал еще на старой машине, тройка истребителей, ведомая им, сопровождала группу «Ильюшиных-2». Неожиданно из облаков вывалились 4 «Ме-109» и кинулись на наши самолеты. Ведущий избрал Ковалева и стал производить атаку за атакой.

Завязался ожесточенный поединок. Используя качества своей машины, немец стремился вести бой на вертикали. Ковалев умело маневрировал, навязывал противнику бой на виражах. Советский истребитель был неуловим. Но вот немец отвалил в сторону, разогнал скорость, подошел вплотную и обрушил на балтийский истребитель ливень огня. В кабине Ковалева был пробит маслобак, плоскость. Но летчик не терял самообладания.

«Все равно убью. Перехитрю, но убью», — думал он.

Умелыми маневрами он продолжал изматывать немца, выжидая удобный момент для ответного удара наверняка.

Ковалев, подпустил «Мессершмитт» на дистанцию огня и, прежде, чем успели заработать пулеметы и пушка «стодевятого», отвернул. Немец проскочил. Вот тут-то и изловил его Ковалев. Оказавшись в хвосте вражеского истребителя, он прошил его одной длинной очередью. «Мессоршмитт» задымил, свалился на крыло к упал в воду.

Более десяти минут продолжалась эта схватка. Ее, как и все последующие, Ковалев провел не только с высоким технических мастерством, но и с особым яростным упорством, свойственным ему в боях, отчего его атаки становятся неотразимыми. Он бьет только наверняка, только тогда, когда подойдет к, врагу вплотную. В этом есть немалый риск, но в этом отличительная черта мастерства Ковалева, ведущая его к победе.

Старший лейтенант прошел суровую школу войны. Теперь он — признанный мастер боя, умеющий сочетать короткий стремительный удар с искусством маневра, спокойствием и выдержкой. Он воспитал плеяду молодых летчиков. Они под стать своему учителю. Такая молодежь, как Хорунжий, Сысоев, Лашкевич, Манерко, бьет врага с мастерством и уверенностью опытных летчиков, без напряженности, которая обычно сковывает начинающих. Больше всего Ковалев учит их личным примером.

Как-то поздним вечером зашел разговор о бое, проведенном в этот день «старший» (так лётчики зовут Ковалева) с четырьмя «Фокке-Вудьф-190» и сбившем одного из них.

Все тот же Манерко сказал о Ковалеве: — Он умеет в воздухе молниеносно соображать. У него пауза между замыслом в исполнением сведена до минимума. У него талант истреблять врага.

Талант — вот, пожалуй, наиболее подходящее слово, выражающее качества истребителя Ковалева.

... В безоблачный день летчики сидели у машин. Тут они и отдыхали, и дежурили. Где-то вдалеке послышались, удары зениток. Прикрыв глаза от солнца ладонями, балтийцы вглядывались в голубое небо. Вот вдали одна за другой замелькали блестящие точки. Это были «Фокке-Вульфы».

Ковалев вскочил, крикнул стоявшему у командного пункта адъютанту: — Проси разрешения на вылет.

Шум моторов доносился все яснее. Кто-то спросил: Сколько их?

— Что-то много, — ответил Ковалев и, крикнув еще раз адъютанту, побежал к машине, по привычке слегка запрокинув назад голову. Через минуту он был в воздухе, набирал высоту, видимо, стараясь подойти к немцам сзади.

Иной раз, наблюдая за боем с земли, даже опытный летчик не в силах разобраться в бешеном мелькании сверкающих точек, в поднебесной трескотне пулеметных очередей, дыме и пламени, внезапно возникающих среди ясного неба.

Но этот бой, который наблюдали и друзья — истребители, и гвардейцы—штурмовики, и соседи—зенитчики, протекал с классической ясностью.

Вот когда бочки, иммельманы и прочая воздушная акробатика стали глубоко целесообразными приемами боя, Ковалев был в гуще вражеской восьмерки, маневрировал, изворачивался. Он без устали атаковал, непрерывно нападая. Видя каждого ближнего бил с хода, а если молниеносно менялась обстановка, балтиец с такой же быстротой разворачивался и отражал атаку. Были моменты, когда Ковалев преследовал одного из «Фокке-Вульфов», в хвосте у него сидела пара тройка других. В эти мгновения некоторые друзья не выдерживали, отворачивались, шепча: «Убьют, убьют Ковалева». Но словно чутье подсказывало летчику опасности, — он неожиданно разворачивался, делая какие-то совершенно невероятные фигуры, бросался на преследователей. Один немец, видимо подбитый, со снижением отошел в сторону. Ковалев вырвался вверх я ринулся на него.

— Теперь не уйдет. Сейчас Ковалев срубит его, - сказал кто-то из летчиков, и, как бы в подтверждение его слов раздалась короткая очередь, точная, как в тире. Все видели, как «Фокке-Вульф» рухнул в лес.

Пускаясь на различные уловки, Ковалев оттягивал бой в сторону. Когда это ему удалось, он с новой яростью продолжал атаковать врага. Вскоре раздались взрывы. Это «Фокке-Вульфы» сбросили в болото свой бомбовый груз. Боевой строй оставшейся семерки был разбит. Потеряв всякую надежду что-либо сделать с одним советским истребителем, немцы попарно стали отходить на свою территорию.

Против тридцати двух огневых точек выстоял Ковалев. И не просто выстоял,— он победил. В этом бою ярче всего проявился талант балтийского истребителя.

В. КЛИМАЧЕВ.

Краснознаменный Балтийский Флот.

20 Мая 1943 года 6 наших самолётов были атакованы над Финским заливом 18 истребителями противника. Ведущий шестёрки Старший лейтенант К.Ф. Ковалёв очутился в тяжёлом положении. Его, командира группы, атаковало сразу несколько вражеских машин. Отбиваться было нелегко. И вдруг он увидел, что лётчику Кириллову угрожает ещё большая опасность: немецкий истребитель расстреливал его машину почти в упор. Ковалёв бросился на выручку товарищу. «Мессер», атаковавший Кириллова сзади, сам загорелся и вскоре рухнул в воду...

Второй случай произошёл 15 Июня, того же, 1943 года. Взлетев по тревоге, Ковалёв один вступил в бой с 8 немецкими истребителями. «Фокке – Вульфы» пришли штурмовать аэродром и, потому, имели под фюзеляжем и крылом подвешенные бомбы. Вести воздушный бой с таким грузом довольно опасно. Немцы понимали своё затруднительное положение. К.Ф. Ковалёв беспрерывно атаковал врага, бросаясь то на одного, то на другого. «Фокке – Вульфам» пришлось уйти. Но вскоре они снова появились. Освободившись от бомб, они решили разделаться с нашим истребителем.
Ковалёв бросился в атаку. Бой этот длился 15 минут. Подоспевшие товарищи помогли Константину одержать победу над врагами. Один FW-190 упал в районе Красной Горки, 2 других, получив сильные повреждения, с трудом перелетели линию фронта. Не добившись ничего, ушли и остальные 5 «Фоккеров».

24 Июня 1943 года. Во время учебно - тренировочного полёта с молодым лётчиком Ковалёв услышал по радио, что над нашим передним краем появился немецкий корректировщик. Прекратив учебный бой, Ковалёв взял курс к линии фронта. Ещё издали он увидел: корректировщик прикрывают 2 Ме-109. Это усложняло дело. Пока атакуешь корректировщик, "Мессеры", чего доброго, собьют тебя самого.
Воспользовавшись тем, что враги ещё не заметили его, Ковалёв отошёл в сторону и, набрав высоту, камнем свалился на самолёт - корректировщик. Когда пилоты Ме-109 поняли, что произошло, было уже поздно - их подопечный горел и падал, а наш истребитель исчез так же неожиданно, как и появился.

В войну на деньги Мессинга было построено два самолета. Один из них, на Новосибирском авиационном заводе им. В.П. Чкалова, собрала бригада 14-летнего подростка Пети Бражникова. Як-7 подарили Герою Советского Союза Константину Федотовичу Ковалеву во время его пребывания в Новосибирске. Надпись на фюзеляже гласила: «За Победу!. Подарок от советского патриота профессора В.Г. Мессинга балтийскому летчику Герою Советского Союза К.Ф. Ковалеву». Як-7, на котором ранее сражался Ковалев, был так исполосован фашистскими очередями, что его решили сохранить в музее как свидетельство отваги и мастерства летчика и надежности техники. (В настоящее время самолет не сохранился.)
Второй самолет, Як-1, Вольф Григорьевич подарил истребительному авиаполку «Варшава» в мае 1944-го. На истребителе с бортовым номером 48 красовалась надпись серебряной краской на русском и польском языках: «От польского патриота проф. Вольф - Мессинга - польскому летчику.»

Источники

• Из материалов прессы разных лет
• Все асы Сталина 1936-1953 /Михаил Быков/